16+
Регистрация
РУС ENG
http://www.eprussia.ru/epr/187/13571.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 23-24 (187-188) декабрь 2011 года

Технологий, которые можно украсть, в России нет

Первая полоса Беседовала Евгения ДУШАНИНА 2675

Джек Ньюшлос до 2009 года был сотрудником британской фирмы CMS Cameron McKenna, с 2011 года – независимый консультант. Работал над созданием рынков электроэнергии в разных странах. С 2000 по 2008 год консультировал РАО ЕЭС. Сыграв немалую роль в российской энергореформе, он делится с «ЭПР» мнением о перспективах отечественной энергетики после грядущих выборов: «Есть существенное недовольство состоянием отрасли у ее участников и потребителей».

– Каковы, на ваш взгляд, ожидания в отрасли в связи с предстоящими выборами президента РФ?

– Трудно говорить за других, поэтому не буду этого делать. Единственное, что могу сказать, – есть существенное недовольство текущим состоянием отрасли. Недовольство как самих участников, так и потребителей. Потребителей, в первую очередь, волнует существенный рост тарифов. А участников волнуют взаимоотношения, требования государства и, конечно, уровень рентабельности.



Сегодня и завтра

– Оценим последнее постановление по отмене штрафов, подписанное премьером: решение проблем со сбытом заключается не во всех тех изменениях, которые постановление устанавливает. Скорее, оно в самой структуре сбыта, то есть в природе тех организаций, которые занимаются сбытовой деятельностью. В первую очередь в существовании и деятельности гарантирующих поставщиков, которые, по сути дела, монополисты. Особенно в провинции.

Вспомним, как и из чего они возникли. Уже когда создавались эти структуры, мне, например, было понятно, что много радости от них не будет. Но выхода другого, по всей видимости, не было. Такого сорта структуры существуют в электроэнергетике всех стран, где отрасль была либерализована. Они носят название «последнего прибежища». То есть в том случае, если никого другого нет или никто с вами не хочет иметь дела, «поставщик последнего прибежища» обязан обеспечивать вас электроэнергией, если вы к нему обратились. Но так как у нас они возникли, в подавляющем большинстве, просто в результате переименования сбытовых подразделений бывших АО «Энерго», ничего хорошего от них не стоило ожидать.

Далее… Мы все время говорили о возникновении конкуренции в энергетике, рыночной экономике. Но если у нас тарифы на львиную долю потребляемой электроэнергии регулируются, то о какой конкуренции вообще можно говорить? Конкуренция получилась, и получилась неплохо, но на очень незначительном сегменте продаж, а в остальном все как и было. Есть ли надежды на существенные изменения, связанные с выборами? Насколько я могу судить по общению со своими знакомыми, коллегами, да и просто со случайно встреченными людьми, ожиданий больших перемен нет. По всей видимости, все будет идти так, как идет. У многих людей есть ощущение, что власть, на самом деле, не изменится. Кто «заправлял концертом», тот и будет этим «концертом заправлять» дальше.

– Можно ли предположить, что будет происходить обратный процесс – движение в сторону полностью регулируемой индустрии?

– Не думаю. Во-первых, очень много интересов завязано на том, как ситуация складывается сегодня. Вернуть все обратно, со структурной точки зрения, будет непросто, да и большой пользы от этого не просматривается. Какие‑то агломерации предприятий, слияния и поглощения, потуги создания структур, напоминающих РАО «ЕЭС России», безусловно, будут. Изжить стремление к монополии еще никому в мире не удавалось. Его удавалось только ограничить, где жестко, а где и не очень.

Предполагаю, что консолидация будет продолжаться. Шли, например, разговоры об объединении КЭС и «Газпрома». Вроде, это пока не увенчалось успехом. Но то, что такого рода попытки будут и в дальнейшем, – да, безусловно. Как исполнительная власть будет относиться к этим событиям, мне трудно сказать. Если заниматься предсказанием по хрустальному шару, то нужно быть готовым есть толченое стекло. А мне этот продукт неаппетитен.



Укрощение тарифов

– Многие считают, что после возвращения Владимира Путина начнут проводиться различные необходимые, но непопулярные меры. Чего можно ожидать в энергетической тарифной политике?

– Давайте будем откровенны – скачкообразное повышение тарифов произошло уже в этом году. Дошло до того, что государству пришлось его ограничивать. Обратите, однако, внимание, в какой сфере деятельности произошло существенное увеличение тарифов. В первую очередь оно возникло в сфере распределения электроэнергии, где тарифы подскочили невероятным образом. Почему это произошло – трудно сказать. Я думаю, что одна из объективных причин – это переход на иную систему тарифообразования по регулятивной базе активов.

Все сетевые тарифы регулируются государством – Федеральной службой по тарифам на высоком напряжении и региональными РЭКами на уровне распределительных сетей. Что касается, скажем, высокого напряжения, то есть роста тарифов ФСК, то он был, но в рамках допустимого. Однако и его государство ограничило. Тарифы региональных распределительных компаний, входящих в Холдинг МРСК, подскочили существенно.

Произошло это по ряду причин. Одна из них в том, что в регионах существуют договоренности с местными РЭКами. Во-вторых, у них как будто бы имеются существенные программы модернизации, строительства новых объектов и так далее… Какие там цены – это стоит посмотреть. Сколько платят подрядчикам и кто эти подрядчики – тоже стоит посмотреть. Во всех этих региональных тарифах распределительных компаний скрыто перекрестное субсидирование.

С перекрестным субсидированием, безусловно, до выборов ничего делаться не будет, а после, возможно, начнется долгожданное устранение или, по крайней мере, поэтапное сокращение перекрестного субсидирования. Но о перекрестном субсидировании разговор идет десятилетие, однако ничего сделано так и не было. Это явное популистское отношение к данной проблеме, но его можно понять. Если посмотреть, скажем, на долю платежей за все услуги ЖКХ, включая электроэнергию, то в бюджете малообеспеченной категории населения она высока. А для более обеспеченного населения она весьма низкая. Поэтому непонятно на самом деле, как добиться того, чтобы те, кто может платить, – платили, а те, кто не может, – получали бы помощь.

Есть очень простая система подхода к этой проблеме: речь идет об адресном субсидировании, когда за ту же электроэнергию платится столько, сколько положено платить, исходя из затрат на электроснабжение, а, скажем, малоимущие слои населения получают государственное субсидирование. Разговор об этом, опять‑таки, идет очень давно. Мне очевидно, что это правильный подход, но пока в этом направлении мало что делается. Так что я не берусь предсказывать, что произойдет – обвалится ли Земля после выборов президента РФ или же тайфун возникнет. Предполагаю, что не будет ни того, ни другого.

Если зарегулировать рыночные цены больше того, что уже есть, значит, нужно просто сказать – стоп! У нас больше нет никакой рыночной структуры, а есть регулируемые цены. Точка! Будет это делаться или нет? Предполагаю, что нет. Контроль за теми элементами конечной цены для потребителя, которые уже регулируются государством, легко установить. Но он уже существует, просто недостаточно хорошо функционирует.

– То есть тарифы все‑таки будут расти?

– По крайней мере, падать они точно не будут. Если государство пойдет по пути снижения доли перекрестного субсидирования и поддержки малообеспеченных слоев населения за счет адресных субсидий, то тарифы для крупных потребителей, безусловно, должны упасть. Тут двух мнений быть не может.

Пример. Многие предприятия – крупные потребители электроэнергии, которые получают электроэнергию на высоком напряжении, а платят они местной распределительной компании, как будто бы работают на низком напряжении. Почему это происходит? Потому, что они таким образом перекрестно субсидируют так называемые социально значимые категории потребителей. И если изменить эту систему и (как положено по закону) крупным потребителям покупать на высоком напряжении, то есть избавить их от этого компонента распределительного тарифа, то для них цена должна существенно упасть. А для тех, кто субсидируется через перекрестку, цена, в таком случае, должна вырасти. То есть тогда кого‑то надо поддерживать, а кого‑то нет.



Инновации и пиар-акции

– Что, на ваш взгляд, будет с платой за подключение к электросетям?

– Она у нас тоже регулируется. А поскольку она регулируется, то как регулирующие органы решат, так и будет. То, что зачастую есть ситуации, когда от вновь подключаемого потребителя просят больше, чем регулируемая цена, – ну, это житейская правда России. Опять же, к этому вопросу нужно подходить с пониманием. Он, на самом деле, не совсем простой. Сложность заключается в том, чтó мы понимаем под платой за подключение.

В западной терминологии плата за подключение бывает либо мелкой, либо глубокой. Мелкая означает, что есть подстанция, протянул к ней кабель или линию электропередачи – и это то, что необходимо оплатить. Глубокая – это если где‑то возник новый существенный с точки зрения необходимой ему мощности потребитель и нужно построить новую линию электропередачи, чтобы можно было обеспечить новую нагрузку, сохранив надежность снабжения остальных потребителей. В таком случае потребитель должен, по идее, оплатить эти добавки к системе. Но любопытно, что если построена новая линия электропередачи, то не только этот потребитель получает от нее пользу, но и остальные! В России пошли по простому пути – столько‑то за киловатт, и до свидания!

Одна из моих претензий к тому, как устроен рынок (хотя претензии, наверное, можно предъявлять и мне, потому что я начинал его проектирование в 2000 году), состоит в том, что есть случаи, где в результате многих причин пошли на усложнение, без которого можно было бы обойтись. А в других случаях, где на самом деле усложнение было необходимо, решили упростить. И это влияет на результат.

– Отменены штрафы за недобор мощности. Что за этим последует?

– С точки зрения потребителя – хорошие новости. Хотя вопрос непростой. Предположим, есть некое предприятие, которое потребляет 100 МВт. Оно снабжается из сети местной распределительной компании. Оно, по сути дела, должно платить только тариф ФСК, но платит тариф распределительной компании, потому что за ее счет идет перекрестное субсидирование. Далее предприятие заявляет о том, что ему необходима мощность 100 МВт плюс какой‑то резерв, и за эту мощность платит. Если предприятие мощность недобирает, то за это взимался штраф.

Теперь представим ситуацию, что это предприятие решило обзавестись собственным источником электроэнергии. Построена своя электростанция на собственной территории, и потребление предприятия от сети стало нулевым. Собственная электростанция полностью обеспечивает его нужды. Но существует вероятность того, что на собственной электростанции произойдет авария. Допустим, выходит из строя один блок мощностью 25 МВт, а еще один блок в ремонте. В этом случае ему нужно будет получать электроэнергию из сети. Вопрос – сколько должен такой потребитель платить за мощность? Должен платить ноль? Должен платить за резерв? Или же он должен платить столько, сколько платил до того, как была сооружена собственная станция?

Российское законодательство по этому поводу плохо прописано (что вообще не редкость). В одном месте – одно, в другом – другое, а в конечном итоге однозначного ответа нет. Причем вся эта музыка рассредоточена по многим документам. Понятно, что потребитель говорит: я не хочу платить за все 100 МВт, а хочу платить только за 25 Мвт, то есть за минимальный резерв, который мне нужен в случае аварии на моей электростанции. Сетевая же компания говорит: нет, ты должен платить за 100 МВт. Регулятор, в свою очередь, говорит: я не знаю, сколько, потому что законодательство прописано недостаточно четко.

Вот вам вопрос к вопросу о плате за мощность, за недобор мощности и прочие песни и пляски. То есть если ты потребовал 100 МВт, которые тебе нужны, а у тебя, допустим, сорвался заказ и ты потребляешь только 50 МВт, то раньше за это нужно было платить штраф. Почему? Потому что Системный оператор будет держать генерирующую мощность в резерве, чтобы обеспечить тебя сотней МВт. А если ты потребляешь 50 МВт, значит резерв впустую. Разумно, что за это нужно платить. Но штрафы отменили. И потеряют при этом генераторы, которых все равно будут держать с этим резервом.

– Как вы думаете, а зачем отменили штрафы? Это какой‑то жест?

– Я думаю, что это жест. Проблема еще и в том, что, как это ни несправедливо, но у нас генераторам за резерв не платят. А раз не платят, ну, так зачем платить им штраф? Да, это несправедливо по отношению к генераторам. Ну и что?



Новое, просвещенное поколение

– А что вы скажете о кадровой проблеме?

– Да, такая проблема существует. Хотя я не думаю, что есть недобор в такой вуз, как Московский энергетический институт. Я встречал его выпускников. Могу сказать, что образование их неплохое. Но не могу сказать, что у молодежи есть серьезное движение в сторону энергетики.

Президент РФ говорит, что у нас нехватка инженерных кадров. Наверное, нужно давать людям возможность развиваться и нормально им платить. Нужно давать возможность организовывать собственные дела и предприятия.

– А чего следует ожидать, если мы вступим в ВТО?

– Где‑то промелькнул страх, что «они» придут и украдут наши технологии. Между нами говоря, насколько я знаю, технологий, которые бы стоило украсть, в России нет. Так что все это – тень на плетень. Мы покупаем технологии, мы покупаем оборудование, мы покупаем, по сути дела, все.
У нас есть совместные предприятия с Siemens. У нас есть взаимоотношения с французами в плане ядерной энергетики. Маловероятно, что кто‑то кого‑то пустил бы там воровать, если есть что воровать. А то, что мы покупаем выключатели АББ, – да, покупаем. И много чего другого покупаем. Где‑то что‑то сами делаем, а что‑то покупаем – все как у нормальных людей.

Если говорить о таможенных пошлинах, то нам еще нужно подписать целый пакет документов. Полагаю, что предстоит большая торговля по этому поводу. Если вы обратите внимание на ситуацию с создаваемым евразийским экономическим пространством – там беспошлинная торговля, бла-бла-бла… Но в соглашении о беспошлинной торговле написано: «за исключением энергоносителей и металлов», на это у нас пошлины будут. И с ВТО также возможны варианты. Там, где российское оборудование конкурентоспособно, даже без пошлины оно будет дешевле. Если оно есть. То есть с этой точки зрения ничего плохого не случится.

– То есть можно сказать, что энергетикам сейчас живется непросто, но скоро наступит «светлое будущее»?

– А энергетикам никогда просто не живется. Может ли быть хуже? Безусловно. А может ли быть лучше – не знаю. Я встречаю ребят, которые являются участниками процесса, происходящего в отрасли, и могу сказать: все они выглядят неплохо, с голоду никто не умирает. Кстати, стоит отметить как большое достижение то, чего раньше никогда не было: – эти ребята начали очень хорошо разбираться в экономике. И очень хорошо умеют отстаивать свои права. То есть сегодняшняя популяция руководства энергокомпаний намного более просвещенная, чем раньше.

Впрочем, это относится не только к электроэнергетике, но и к другим отраслям. Просто энергетики в этом направлении, может быть, проделали больший путь.

Технологий, которые можно украсть, в России нет
СПРАВКА

Джек Ньюшлос родился в 1947 году. В 1969 году окончил Латвийский государственный университет по специальности «физика», в 1986 году университет Рэнд Африкаанс (ЮАР) со специализацией по экономике энергетического сектора, в 1990 году университет Витватерсранда (ЮАР) со степенью «магистр управления бизнесом». В 1971 году эмигрировал в Израиль, в 1981 году переехал в ЮАР. В 1982‑1998 гг. работал в южноафриканской энергокомпании «Эском», с 1993 по 1995 год занимался созданием регионального рынка электроэнергии между двенадцатью государствами Африки, в 1996-м спроектировал конкурентный рынок электроэнергии для ЮАР.

С 1997 по 1998 год работал по созданию конкурентного рынка в Сингапуре. В 1998‑1999 гг. консультировал пять национальных энергокомпаний в среднеазиатских республиках бывшего СССР. В 1999 году в Польше консультировал консорциум, которому правительство предоставило право учредить биржу электроэнергии. С 2000 года – консультант фирмы CMS Cameron McKenna (Лондон).

В 2000‑2006 гг. консультировал РАО «ЕЭС России» по созданию национального рынка электроэнергии. Впоследствии – независимый консультант российских энергокомпаний.

По материалам книги: М. Бергер, О. Проскурнина. «Крест Чубайса»

СРО, Газпром, ЕЭС , Кабель, Мощность, МРСК , Напряжение , Подстанции, Сети , ФСК, Энергоснабжение, Электроэнергия , Энергия , Кабельная арматура, Провод, Электростанция, Электроэнергетика,

Технологий, которые можно украсть, в России нетКод PHP" data-description="Джек Ньюшлос до 2009 года был сотрудником британской фирмы CMS Cameron McKenna, с 2011 года – независимый консультант. Работал над созданием рынков электроэнергии в разных странах. С 2000 по 2008 год консультировал РАО ЕЭС. Сыграв немалую роль в российской энергореформе, он делится с «ЭПР» мнением о перспективах отечественной энергетики после грядущих выборов: «Есть существенное недовольство состоянием отрасли у ее участников и потребит" data-url="https://www.eprussia.ru/epr/187/13571.htm"" data-image="https://www.eprussia.ru/upload/iblock/379/3796d1f8395b8f7cec3d43c332de81bf.jpg" >

Отправить на Email


Похожие Свежие Популярные

Войти или Зарегистрироваться, чтобы оставить комментарий.